Новости 2017

Мусатов Николай

ШКОЛА БОРЬБЫ БРАТЬЕВ МУСАТОВЫХ

Мусатов Николай

Мастер спорта СССР, тренер школы с 1962 по 1984 годы.
Многократный чемпион области. ЦС ФИС - Труд2 (МинАтом). Чемпион Спартакиады РСФСР 1965г.

ПОЛЕТ ВЕЛИКОГО ЧЕМПИОНА 

Многократный чемпион РСФСР, могучий осетинский борец, Касоев великолепен, побеждая одного за другим своих соперников, ничего подобного не ожидал от этого незнакомого борца. Николай Мусатов, сутулый, одетый в куртку не выглядел богатырем, его длинные руки, с тонкими длинными пальцами бросались в глаза, но угрожающим не казались. Однако в его сухом жилистом теле уже было 90 кг великолепных энергетических узлов, которые в любую секунду могли взорваться вулканическим извержением. Шел уже 1964 год Николай рвался к заветному званию мастера спорта СССР.
Взгляд проницательный и мягкий, в схватке становился жестким, колючим, гипнотизирующим. В институте физкультуре я работал над методикой психологического сосредоточения борца перед схваткой и способами подавления воли соперника в ходе ее, методику использовал, формируя психологическую готовность учеников побеждать. Мой брат Николай блестяще применил методику в этой схватке.
По сигналу судьи Николай подходит к центру ковра и пожимает руку Касоеву. Вот он момент его психологической атаки – у него жесткое до боли пожатие, кисти, как клещи, вот она уничтожающая для противника информация, жесткий, пронизывающий, завораживающий взгляд в глаза противника.

С первой секунды противник в шоке: А я то думал он так себе. Однако Касоев опытен и не робок, он только встревожен. Кавказский темперамент – он буквально, танцуя лезгинку, подходит к Николаю. Наткнувшись на взгляд Николая, на секунду застывает на месте. Этого достаточно, Николай длинной рукой захватывает отворот его куртки, собирает материю в гармошку и мгновенно делает сильнейший рывок. Куртка рвется, свисток судьи. Касоева отправляют поменять куртку. Он явно озадачен, сила рывка его потрясает..
Свисток судьи, он идет уже настороженно, картина повторяется, еще одна куртка разорвана.
В третий раз Касоев подходит к центру, его мысли рассредоточены, перед ним непонятная машина, вот опять уставился в глаза, будто пригвоздил к месту. Рывок. Касоев понял, что взлетает вверх, вот он уже на плечах противника, сейчас будет сброс, ему стыдно, он закрывает глаза.
Он грохнулся на спину. Полежал некоторое время с закрытыми глазами, затем привстал на одно колено, картинно развел руки, улыбнулся и произнес с акцентом: « Как я красыво лэтэл!»
-За 27 секунд чистым броском победил Мусатов- объявил главный судья. Время на смену курток не учитывается.

РУХНУВШАЯ НАДЕЖДА

Кажется я добился своего, Николай превратился в могучего, девяностодвухкилограммового воина, его конструкция сухих переплетенных мышц связала воедино мощный скелет, теперь он выдержит любой удар даже тяжелой палицы. Теперь эту конструкцию управляемую, нервной системой, закаленной в военные и послевоенные годы, нужно вооружить техникой классической и вольной борьбы великих чемпионов: россиянина Ивана Поддубного, ленинградцев Анатолия Албула, Александра Иваницкого, Леонида Колесника, Юрия Тинькова, Алимбека Бестаева, моего любимого тренера Юрия Петровича Замятина. А когда мы ринемся в борьбу самбо техникой москвичей Олега Степанова, Виталия Дарашкевича, Генриха Шульца, тонким мастерством выполнения болевых приемов великого тренера Евгения Чумакова, и еще многих, многих других. Николай так же, как и они может стать гением борьбы. Я счастлив, работать с братом, он мне безоговорочно доверяет.

- Давай, давай, брат, работай: падающий, мощный вход в ноги противника, словно удар лба буйвола и, непременно сбить, подорвав противника за бедра своими длинными сухими руками.
Падает, как подкошенный мастер спорта Кибиев, падает могучий кавказец Цулая.
- Отлично Николай, ты стал похож на победителя кубка Мира Албула, и стойка и взрыв все как у него, даже голову так же, как у него покинула большая часть волос, ты можешь стать чемпионом СССР.
- Что? Еропа? Мир? Нам с тобой из нашего атомного города вряд ли удастся выехать за границу, мы не имеем имени, мы Челябинск -40, наши люди – это ядерный щит страны.
- Но давай продолжим, помнишь, как Александр Иваницкий в Ленинграде, словно былинку перевернул могучего Осетинского тяжеловеса, чемпиона мира Дзарасова ленинградской мельницей, опоздавшему на схватку чемпиону мира можно было не выходить вовсе, так как через 15 секунд он уже был на лопатках.
- Шевелись, брат, нежный и быстрый толчок, за которым последует рывок, в который ты вложишь всю страсть своей необузданной натуры, ну! - так побеждал Юрий Тиньков, ясно! -

Прокручивается как кукла в воздухе стокилограммовый Кубыфа, вздергивается на мощные плечи красавец Савенков и только столб пыли из ковра при падении на спину не слабых богатырей.
- Отлично брат, мы идем к своей цели, ведь стал же Иваницкий Олимпийским чемпионом!
- А теперь вспомни Ивана Поддубного, швунг в подреберье, словно боксерский свинг, словно всполох молнии, противник вздрогнул, мгновенно зашагивай и, раскручивая, бросай его в обратную сторону, бросай через грудь, как метатель выбрасывает молот.
И летит как снаряд Валерий Дегтярев, ругается про себя, скрипит зубами, но не сдается, поэтому и сам точно также швырял своих соперников в жарких схватках.
- А сейчас, Николай, обвивы двукратного чемпиона мира Алимбека Бестаева соединим с подхватами великолепного москвича двукратного чемпиона СССР, Виталия Дарашкевича.
- Если осядет противник, зацеп снаружи Алимбека Бестаева, я никогда не забуду эту его коронку, которой он бросил меня на лопатки в первой с ним схватке, мы прозвали ее «Аля Бес».
- Боишься травмировать ученика, ну так бросай меня, давай, давай работай!
Пот заливает глаза, а ведь это всего лишь 4-я серия из планируемых двадцати. Прошли серии в 20, 19, 18, 17, бросков, в каждой следующей убираем один бросок, нужно дойти до последней серии, когда останется выполнить всего 1 бросок, но выполнить его нужно с тем же скоростно-силовым взрывом, что и в начале первой серии. Это почти не реально, потому что требуется выполнить на максимуме возможного 210 бросков, двадцать серий, а между сериями всего минутный перерыв.
– Николай, держи взрыв, прошу тебя, держи максимум, стоп! Наметился спад, увеличим фазу отдыха на 5 секунд, ну давай, давай соберись,- и так бесконечно до полного изнеможения,- это лишь один фрагмент в ряду многих, разработанных мною фрагментов тренировки.
Нет партнеров, способных устоять против него. Будет учиться в бою, на соревнованиях.

Так брат готовил брата и был уверен, Николай прославит Мусатовскую породу. И прославил яркими победами в Москве, Таллине, Челябинске, Перми, Днепродзержинске, Дубне, Озерске.
Как я красиво летел, воскликнет чемпион РСФСР, Касоев, привстав на одно колено с ковра и раскинув в стороны руки, великолепный борец недооценил моего брата, был вздернут на плечи и повержен на 27-ой секунде Ленинградской мельницей.

Поздно Николай стал постигать науку борьбы, практически в 25 лет, но шагал семимильными шагами, потому как тренер и ученик, как в мальчишеских баталиях, спина к спине, брат за брата.
- Николай в Москве готовиться к чемпионату СССР, он прорвется на чемпионат, я дал ему технику лучших борцов мира, он победит.
Шло заседание учебно-спортивного отдела, я докладывал о своих планах, коллеги слушали с интересом. Вдруг тренер Галина Зимина громко воскликнула:- «смотрите Коля на костылях»!

Я бросился к окну. Брови сошлись на переносице, слова застряли в горле. Все! Рухнули мои планы, мысль заметалась в сдавленной горем голове. Что я вижу! Это Николай медленно выходит, из-за остановившегося, автобуса на костылях. Он словно солдат с войны, правая нога полностью в гипсе. Неужели это конец спортивной карьере, эта мысль, словно молния, прошивает мозг, брата до боли жаль, зачем я втянул его в большую игру за медали, однако стоп, успокойся, может быть еще не все потеряно.
Но нет, это надолго. В бессмысленной борьбе за право участвовать на чемпионате СССР в шестой по счету прикидке, он получает жестокую травму, полный разрыв связок коленного сустава, ему не выйти больше на ковер, это удар, который трудно осознать, с которым трудно смириться.
- Но как же все произошло, Коля?
- Я выигрывал один бал, решил отстоять преимущество, а надо было атаковать. Специально шагнул за линию ковра, чтобы судья остановил встречу, передохнуть нужно было хоть пару секунд. Расслабил правую ногу, честно говоря, смотрел на судью и ждал свистка. И вдруг Заболотский обрушился на мою расслабленную ногу, пытаясь выполнить зацеп разноименной ногой снаружи. Я успел обвить его ногу и ответил броском через грудь. Не докрутил, нога с весом Заболотского попала коленом на брусок, хруст разрывающихся связок и боль, я понял- это конец, отборолся.
Бессмысленная атака Заболотского остановлена поздно, свистеть судье нужно было сразу при начале атаки, ведь бросок шел за ковер, да и нога Ника стояла за ковром, все равно такой бросок не оценивается. По правилам, нужно было остановить схватку до атаки и перевести борцов в центр.
«И ведь никто не виноват, ну что тут поделаешь, если разошлись обкладочные маты ковра, и между матами обнажился стягивающий ковер брус». Но неужели действительно никто не заметил? Не верю.
Теперь долгие месяцы лечения, возраст критический, ему не удастся стать чемпионом СССР. Рухнула надежда окончательно, лавсановые связки, ходить можно, но не бороться. Какое счастье, что есть профессор Миронова, есть в Москве ЦИТО, и Николай, не без помощи отзывчивых людей, попадает туда. Ему сделали новые связки. Теперь только работа, только успехи учеников, могут отвлечь от горьких мыслей. Я, на чем свет стоит, ругал себя! Почему не был рядом с братом, должен был быть, потому как на чемпионат пробивался еще один мой ученик, Валерий Дегтярев. Но денег нет на командировку, да и вызова тоже нет, без нас проще, кому нужны несгибаемые провинциальные конкуренты! Мы одни из многих, кого жизнь сбрасывала на обочину, мы провинциалы.
- А ну, посторонись, мать вашу с вашей офицерской честью, найдем замену!

СМЕРТЬ НА ТАТАМИ

Это был второй, пожалуй, самый страшный удар для Николая. Рассказ о том, что привело брата к преждевременной гибели.

1978-ой год, Гумиста - это местечко на берегу моря в Солнечной Абхазии. Я и Николай готовим сразу 2 сборные команды общества Минатома - Труд-2 к Кубку СССР по дзюдо, взрослых и молодежь. Николай, полный сил, вколачивает команды в разработанные мною планы подготовки, стонут ребята, но выручают абхазские мандарины, быстро восстанавливаются ребята. Николай не жаловался на сердце.

Боролись на кубке отчаянно, рядовые, казалось бы, команды, самого маленького общества, одолели сборную Локомотива, буквально смели со своего пути сборную ВЦСПС. Закономерно проиграли ЦСКА, однако молодежь боролась почти на равных.
В борьбе за бронзу уступили Урожаю, завоевали место в сильнейшей пятерке, для общества Минатома это был хороший результат.
На фоне успеха сразу 2х команд разошелся мой братец не на шутку и давай критиковать чиновников нашего Центрального Совета. Как я и предвидел, удар получил незамедлительно, мастерски удален из федерации ЦС по дзюдо, как я когда-то из областной Федерации, и из тренерского совета попросили, приговаривая про себя – не плюй против ветра.
Сковала депрессия сердце брата, замкнулся на обиде, сказал мне: «Все, брат, на сборные команды общества пусть больше меня не приглашают, буду сидеть дома, и готовить своих ребят».
Пробовали его вызвать, когда поняли, что нужен, ни в какую. Стал сдавать брат на глазах, однако на соревнования рвется, а на соревнованиях сердце стынет и стонет все больше и больше, заболел Ник основательно. Подлечится и снова в бой, вернется, а тут свои конкуренты рвут душу.

В 1981 году я готовил и представлял сборную общества на молодежном первенстве СССР в Ленинграде. Отвечающая за борьбу дзюдо в ЦС ФИС Шарапова диктует мне, кого включить в сборную для участия, я делаю по своему.
- Ну, ,Мусатов, тебя нужно повесить, ты ответишь в Ценральном Совете!! Сдержанно отвечаю:
- Отвечу, не волнуйтесь.
Завоевали 2 золотые медали из семи разыгрываемых. В ЦС отчитываться заезжать не стал, итак ясно –успех по максимуму. Привез медаль нашим ученикам – конкурентам Кирсанову с Гайнутдиновым, их ученик Игорь Жучков стал чемпионом.
- А как наши,- Коля смотрел с надеждой,- как Тимченко и Долгих а,?
– 7- 8 места.
- С трудом вдохнул воздух Николай, ну что же ты, Вовка, ведь призеры РСФСР, ну хоть один то мог медаль завоевать!?
Састлив был, когда я с Женей Гладышевым вернулся из Горловки. На Всесоюзной Спартакиаде старших школьников Женя стал призером.
Но не мог брат со стороны смотреть, рвался в бой. Конкуренты поджимают, у них поддержка чиновника ЦС Шараповой, не простила Николаю критику. Горит Коля желанием доказать, что не зря живет.
-Поеду на Всесоюзный турнир в Таллин, классные ребята выросли. Мельникову, Попову, Власову, Цветкову пора выигрывать, Резуеву, Савичеву, Рочняку, Никольскому биться за призовые места, Дельцова, Котенева беру на обкатку.

Это его правило, раз едем нужно обкатать больше ребят. Родители не против за свой счет отправить, Таллин интересный город.
- Возьми двух -трех, легче будет.
- Ни хрена, не подохну,- и взял полную команду, а это нагрузка.
Размещение, билеты на самолет, мандатная комиссия, и натянутые до предела нервы в первый день борьбы, Цветков прорвался в финал, который состоится после торжественного парада открытия турнира.
Николая, как уважаемого ветерана просят на параде произнести речь.
Он выступает ярко, словно читает стихи Маяковского. Это последняя капля для его больного сердца, закончив речь, он еще делает снимок на память, отходит к стене и медленно садится. Силы его покидают, он теряет сознание.

Скорая помощь приехала поздно, брат скончался от острой сердечной недостаточности. Такова судьба непокорного провинциала.

БОРЬБА ЗА ВЫЖИВАНИЕ

Конкуренты в раз стали боготворить Николая, ведь он теперь им не мешает, теперь нужно второго сбросить, что-то долго засиделся, даже тост подняли за такое мероприятие на тайной попойке. Вцепились, как пауки в банке, около 4х лет не давали нормально работать.
- Дай порулить, ведь хочется получать на десять рублей больше.
- Имеем право, у нас теперь есть чемпион молодежного первенства СССР.
Вдохновляла направляющая роль директора ДСШ. Отбился, не отдал пьедестал.
Отбившись и, изрядно потрепав чиновника, взял я в связку к себе двухметрового богатыря Кривенко и ушел в самбо. Сам ушел, ученики ушли со мной, ни один не предал. Школа дзюдо уменьшилась на 60 процентов. У меня самбо, борьба по русски, а мне хоть по русски, хоть по французски, хоть по японски только бы не мешали.
Пять лет успешно работал с Борисом, ниже второго места в области не опускались, в 1993 году выиграли Областную Спартакиаду на призы Обкома ВЛКСМ и стали готовить 10 юношей к Спартакиаде РСФСР. Молодцы у нас, как на подбор, классная была команда. Авакян, Оксененко В., Козлов, А. Двойников, Гужин, Ковалев, Сафин, Алимпиев, чемпионы и призеры Спартакиады. Вызова нет и нет, позвонили в Обком ВЛКСМ, спрашиваем вызов, а нам отвечают, команда Златоуста -36 уже уехала на Спартакиаду, вместо вас. Обошли нас с черного хода конкуренты

Ярость затмила разум. Бросился к председателю, а ему не до нас, перестройка рушит все. Не захотел я надрывать сердце, ушел из спорта на пенсию. Посчитали пенсию, засмеялись, ну Заслуженный на хлеб и чай хватит, до минимума будем доплачивать как нищему, стройнее будешь, в гробу.
- Ну нет я еще в силе пойду в бизнес, разрешено все, буду возить товар, поднимусь, открою дело, авось на старость заработаю.
- А как же твои ученики?
- Большинство ушли в бизнес, как и я, нужно было приспосабливаться к борьбе за выживание.
Построил на родине в «Казахской Швейцарии» школу, варил железо и днем и ночью, в зной и холод, в мороз и слякоть. Самбо, паркур, жонглирование гирями, работа с чаками, брейк-данс летом с казахскими мальчишками- это моя стихия, моя жизнь, рядом лес, озера, горы, скалы.
Ээх, Николая не хватает, уж мы бы с братом полазали по нашим родным скалам.

ИСПЫТАНИЕ ВОЛИ 

Сборная команда ЦС ФИС по борьбе самбо входила в пятерку сильнейших команд Советского Союза. Поэтому мы сложившиеся борцы вольного и классического стиля делаем резкий поворот и уходим в борьбу самбо. Вольная борьба в обществе прекратила свое развитие. Мне предстояла задача великолепную технику классической и вольной борьбы применить в новом для нас виде единоборства. Техника борьбы самбо мне была хорошо знакома, и я был уверен в том, что мы обогатим самбо новыми техническими действиями.
Самбо я считал и считаю национальным видом спорта, мы уже тогда называли самбо борьбой по-русски. Уже весной 1964 года мы приняли участие в чемпионате ЦС ФИС в Москве. Это соревнование показало уровень нашей психологической подготовки, я имею, ввиду себя и брата. У меня уже было высокое звание мастера спорта по вольной борьбе, Коле же нужно было это звание завоевать.
Оба мы столкнулись с тяжелыми сбивающими факторами. Всю ночь перед соревнованием Коля промывал желудок, думая, что отравился, боли были нестерпимые, однако в 8 утра он был на взвешивании. Позже выяснилось, что у него был жесточайший приступ аппендицита, и ему была сделана операция. Но вернемся к чемпионату, Коля подавил своей физической мощью более техничных соперников, уступив только москвичу Заболотскому, не уступавшему Коле в физических данных. Серебро Коли отливало золотом, если учесть, какие страдания ему пришлось пережить ночью. Справедливости ради отмечу, что в те времена в тяжелых весах еще не было большого количества высокоразвитых, могучих тяжеловесов, Коля сразу был включен в сборную команду ЦС.

В моем весе собрался лучший состав мастеров спорта нашего общества, ребята были как на подбор и техничные и классно физически подготовленные. В первой встрече я встретился с Жабиным. Этот самбист походил на окованный железом сундук, ему нужно было заниматься тяжелой атлетикой, и он бы стал олимпийским чемпионом, уже тогда этот человек свободно выжимал одной рукой огромный вес более 60 кг. Тяга руками у него была феноменальна, становая сила потрясала, нет, реально, этот парень попал не в тот вид спорта. Я выиграл у него за счет быстроты мысли, кошачьей ловкости и гибкости своего тела, но цена была очень высокой, я травмировал оба локтевых сустава. У Жабина была варварская тактика, после свистка судьи он быстро отходил к краю ковра, и здесь мы схватывались. Как только я входил на свой коронный обвив, он, падая на спину, тащил меня за собой и выбрасывал за ковер. Броски были варварски бессмысленны, я летел за ковер на палубный пол и если бы не подставлял руки, то разбил бы голову. Я прошел до полуфинала, выигрывая сватки туго перебинтованными руками, однако за выход в полуфинальную четверку я уже бороться не мог, локтевые суставы распухли, руки не сгибались. Судьба смеялась над нами еше 2 года, жребий снова сводил нас в первой схватке. В Устькаменогорске я выбил его своими коронными подхватами, однако при выполнении одного из них ему удалось сорвать мой захват, я по инерции штопором вонзился головой в ковер, а этот сундук свалился на меня всей своей массой сверху и повредил мне шею. Я все равно выиграл чемпионат, но приз получал с криво стоящей головой. В третий раз я уже чувствовал, что снова буду начинать чемпионат с Жабина, и что же вы думаете, снова в первой схватке напротив меня окованный железом сибирский богатырь.

Во мне закипела такая спортивная злость, что схватка превратилась в калейдоскоп акробатических полетов. Я уже подготовил комбинацию разнонаправленных приемов специально для Жабина. Запускаю ногу на обвив, делаю рывок на себя, перехожу на зацеп изнутри разноименной ноги, сундук назад не падает, иду на подхват изнутри вперед, сундук стоит как скала. только вес его переместился на праву ногу, бью по этой ноге зацепом изнутри под колено, или подсечкой под стопу, и о Боги богатырь падает на спину, однако уже лежа на спине тащит меня, что есть силы рукам и я, переворачиваясь, делая рондат, больше похожий на современное родео из паркура. Да центр атомной науки на волге город Дубна не видел подобной карусели, а прилетевший с Урала старший брат Алька не пожалел. что затратил время и деньги, чтобы посмотреть на младшего Вовку.
После такого бурного начала я буквально разметал всех своих соперников, стал чемпионом, и мне поручили готовить сборную команду ЦС Минатома, к Спартакиде профсоюзных обществ РСФСР. В состав сборной команды я включил лучших своих учеников, брата Николая и Валерия Дегтярева.
Подготовка команды прошла успешно, горячий песок, солнце, прохладная волжская вода, шикарный отель, прекрасное питание, что еще надо. Однако мне в самый последний момент Бог послал испытание. Я готовился бороться в весе до 70 кг. и мне пришлось сгонять 8 кг. веса. В сауне в последний до соревнования день я, несколько ослабевший от сгонки, торопился надеть трико, чтобы не потерять тепло и попотеть. Стоя на одной ноге, неудачно сунул вторую ногу в трико, потерял равновесие и повалился в сторону окна, машинально выставил левую руку, пробил стекло и получил сильнейший порез в области лучезапястного сустава. Рану зашили, забинтовали, теперь необходимо было скрыть эту рану от соперников и судей. Мне удалось это сделать и, кроме Николая никто не знал о моей травме, иначе достаточно было взять мою левую руку у запястья, надавить и шов моментально бы разошелся.

В каждой схватке я атаковал мгновенно и стремился сразу же добиться чистой победы. Травма настолько обострила мое чутье, скорость, мастерство, что я сам поражался своим победам. Я ошеломил противников комбинациями, подхвата и подсечки изнутри, причем чаще с одним захватом правой рукой, левую руку я берег.
Я открывался полностью для атаки противника, чтобы немедленно контратаковать его броском через грудь, и это мне удавалось. К последней схватке моя левая рука сильно распухла и стала нестерпимо болезненной. Я выиграл последнюю встречу, ко мне подошел мой соперник и спросил, что с тобой, почему ты, выполняя болевой прием рычал, как бешенный, а когда я твою левую руку, ты очень сильно вскрикнул. Я поднял рукав куртки, он увидел окрашенную кровью повязку.- Да, я мог бы выиграть у тебя эту схватку, а, впрочем, вряд ли,- сказал мой соперник и поздравил меня с первым местом. Мы завоевали первое место в командном зачете, однако были вынуждены передвинутся на второе. Ловкий чиновник из общества Труд, господин Рыбаков сумел помочь своей команде обойти нас. Он представил телеграмму- подтверждение о том, что ставший чемпионом мой брат Коля выступал в 1964-м году в Чемпионате Общества Буревестник. Николай был дисквалифицирован за то, что посмел, ради выполнения звания мастера спорта участвовать в соревнованиях не своего общества. Коля лишился всех своих побед на Спартакиаде, а команда передвинулась с первого места на второе.
Я был включен в сборную команду РСФСР, и был оставлен на сборы, где имел счастье тренироваться с двукратным чемпионом Европы Владимиром Покатаевым и многими другими знаменитыми спортсменами, под руководством патриарха Российского самбо Турина.

СУРОВЫЙ ТРЕНЕР 

Как вы попали в школу Самбо братьев Мусатовых?», спросили у знаменитого борца, ставшего мастером спорта. Мне было 14 лет и я уже чувствовал себя взрослым, курил сигареты, дрался с мальчишками, верховодил в своем дворе. Мы никого не боялись и курили везде даже в кинотеатрах. Сядешь на задний ряд, смотришь кино и смолишь потихоньку. Однажды в кинотеатре я смотрел кино и, спрятав в кулак сигарету, дымил потихоньку. В темноте ко мне подсел какой-то мужчина. Тихо сидел и смотрел фильм, а я покуривал свою сигарету. Вдруг он железной хваткой взял мой кулак своей рукой и сдавил его так, что я охнул от боли. Тихо скомандовал мужчина, я был ни жив ни мертв, даже не почувствовал как сигарета обожгла мне ладонь. Через минуту он отпустил мою руку и тихо произнес: «молодец, другой бы закричал, приходи в школу Самбо у тебя получиться». Я подумал, подумал и пришел, но ему не сказал, ничего. Позже, увидев у меня ожег на ладони, он улыбнулся и сказал: «в детстве я был таким же как ты». Тренер Николай Мусатов был суров, но ...

НА МОТОЦИКЛЕ

Колька сделал все, чтобы его вспоминали и, при этом от души смеялись. Умудрился братец мой купить рублей за 400 списанный мотоцикл с люлькой. Руки у него рабочие и стал он приводить мотоцикл в чувство. Вложил денег в него еще столько же, и стал он у него ходить. Разве может Колька не поехать на собственном мотоцикле в родные пенаты, там Валя, Женя, Таня, прокатит он их на озеро, непременно. А ехать 1000 км . Сел я на свой автомобиль Москвич, решил проводить брата до Челябинска. Затею, его я не одобрял, ну да Колька в таких делах никого не слушал, - одно твердит:
- «Ни хрена доеду».
Выехали мы за село Большой Куяш, я иду все время за ним. До боли жалко брата, сколько сил людям отдал, тарахтит на списанном мотоцикле, робу шахтерскую поверх фуфайки натянул, дело к зиме, холод, грязь, слякоть. Смотрю, тормозит, ногой переднее колесо сдерживает. Я совсем поник, спрашиваю: « почему ногой тормозишь?»
– «Не держат тормоза, да ничего у меня сапоги добрые, гнать не буду, доеду, а там с Генкой сделаем. Вот масло течет, ну да я подливать буду». Подлил масла в бак и поехал. Генка у нас мастер золотые руки из любого старья новую деталь сделает, недаром токарем всю жизнь работал. Доехал бы только. Возвращался я домой с тревогой.
Дальше рассказывает Николай. Поехал по окружной дороге, вышел на Троицкий тракт. Начало темнеть, включил свет, а света нет, так и ехал до глубокой темноты без света. Потом включил фонарик, ехал, рискуя быть сбитым 2 часа. Устал, под Троицком свернул, к каким - то холмикам, остановился. Пересел в люльку и тут же заснул. Проснулся, оглядываюсь, оказывается я на городской свалке, завел скорее мотоцикл и ходу. Прошел балки под Троицком, грязища непролазная, где я на мотоцикле, где он на мне. За Троицк выехал, останавливают гаишники, два казаха. Торможу незаметно ногой, а мотоцикл, как назло, катится под горку. Они подозрительно посмотрели и ко мне. Один сразу быстро спрашивает:
- «Пащему далеко ехал, остановку позна делал, пяный, однако, а ну дыхни», - протягивает пакет.
– Я дыхнул, - он понюхал пакет и говорит: « Не пахнет, однако, может, не работает?»
– Дыхнул сам в пакет.
– «Работает, однако, шайтан!
– Тибе штраф рубль, без света ехал». Отдал три рубля без сдачи, они сразу отпустили и про тормоза ничего не спросили. Доехал до дома, мотоцикл с Генкой наладили. С утра пораньше Таня с Валей сварят картошки, наберем огурцов, луку, грибов соленых, вареных яиц, квасу в бидоне и в горы, на уже студеные озера. Генка на своем мотоцикле тоже с нами, а с ним сын его Сережка и Валькин Лешка. Я еще с нашего любимого камня пару раз в воду бросался, но выскакивал из воды, как ошпаренный, вода уже больно холодная была. Выезжали на озеро Майбалык, вот там я купался, соленая вода теплее, да и со дна тепло идет, как будто теплые воды из-под земли поднимаются. Чудное все-таки это озеро, казахи на него приезжают специально, чтобы поговорить с аллахом. Встанет старый аксакал на колени, руки к небу поднимет, говорит тихо что-то, потом руки на лицо и кланяется до земли. В озеро идет после молитвы. После купания грязью лечебной намажется и на песке, дрожа как осиновый лист. Терпит старый аксакал, видно аллах не больно то жалеет грешных людей. Понял я из рассказа Николая, что душевно он отдохнул, а вот физически не очень, водить мотоцикл по степным дорогам занятие утомительное, пыль за тобой столбом, и если ветер не относит ее назад или в сторону, наглотаешься пыли вволю.
В начале октября стало холодать, а Колька задумал еще к брату младшему в город Омск съездить. Отговаривали его сестры, но бесполезно, никого Колька не послушал, даже Генку. На дворе белые мухи закружили, а Колька отправляется на своем мотоцикле в Сибирь, ну прямо, как кумир моего детства полярный путешественник норвежец Амундсен. Экзотическое зрелище сбежались посмотреть соседи. Колька поверх знаменитой во всем мире русской телогрейки, которую мы провинциальные мальчишки называли куфайка, натянул непромокаемую шахтерскую робу и был похож на богатыря из сказки. Соседи улыбались, старый аксакал Байбуров строго выговаривал Кольке:
«Степ вьюга будет. Шайтан тибе попутал, ехать мотоцикл плохо, мотоцикл тибе не лошадь, не захочет не пойдет, пропадать степь будешь!» « Ничего дедушка Тулиген доеду потихоньку»,- Колька стал прощаться.
«Степь один ехать нельзя, степь один путник не любит, шайтан степь гуляет!» Но Кольку не остановишь, такова Мусатовская порода. Достал тогда старый аксакал из мешка свой, видавший виды, на лисьем меху малахай и сунул его Кольке в руки. «Бери Колька малахай, надевай под шлем, голова всегда теплый будет, никакой ветер не страшна». Колька запротестовал. Тогда аксакал быстро заговорил:
«Серикпай, сын мой, друг твоего детства, большой начальник стал, звонил, говорил провожать моего друга Кольку хорошо надо и Вовке привет пусть отвезет, бери малахай, чтобы живой был и здоровый». Еще палкой Кольке погрозил. Колька надел малахай, лисий мех ласково обнял его уши и затылок, поблагодарил старого аксакала и восхищенно произнес: «как приятно и тепло голове то, будто бы вернулась ко мне моя шевелюра». Все заулыбались, а дед довольно произнес:
«джаксы, Коля, Серикпай довольна будет». Серикпай входил в нашу мальчишескую ватагу в детстве, он был моложе нас, и мы его часто защищали от горцев. Валя с Таней обеспечили Кольку на дорогу едой, положили в люльку термос с горячим, чаем, как всегда пустили слезу. «Ну, еще чего, нюни распустили!»- Колька завел мотоцикл, газанул пару раз, поднял вверх руку и ринулся в путь. Племянник Лешка проехал с ним до конца улицы, там соскочил и вернулся к дому. Впереди 600 километров непростого пути. К вечеру прирулил-таки Колька к Женьке в Омск. Свалился как снег на голову. Любил Колька удивлять неожиданными выходками. Рад Женька брату, помог ему мотоцикл в гараж спрятать, а Ленка- жена его к их приходу уже и стол собрала. Погостил Колька у брата три дня и домой засобирался, пора было возвращаться. А до дома теперь уже 1500 км . Ночью снегопад прошел, утром рано по снежку Колька выехал в дальнюю дорогу. Только выехал за город, случилась серьезная поломка и, нет бы вернуться, да знать Кольку нужно. Разве может он вернуться, а что Ленка скажет. Барахло, скажет у тебя, а не мотоцикл. Провозился с мотоциклом 5 часов, руки задубели, пальцы не сгибаются, но устранил все-таки поломку. Только на второй день ввалился к нам братец чудищем заснеженным.
«Вовка сил моих нет, помогите мне стащить с себя робу, да бросьте на пол матрац, есть ничего не буду, дай мне водки полстакана, выпью и спать». Выпил, мы с него робу, сапоги стащили, свалился на матрац и заснул мертвецким сном. Утром Вадим к нему подсел, котенка к нему пустил, тот пристроился прямо к Кольке под нос, чихнул Колька, но не проснулся. Только к обеду с превеликим трудом открыл Колька глаза и попросил горячее.

НА РЫБАЛКУ

Улица, на которой мы построили свой саманный дом, была расположена на окраине станции, за нашим огородом по степи ветер гонял перекати-поле, а я часто выгонял на выпас сюда коров и телят. Летом в жару самым замечательным событием был поход на озеро.
Однажды летним жарким утром я, Колька и Славка отправились на озеро на рыбалку. До озера было далеко, сначала нужно пройти по степи 4км, затем преодолеть горный перевал между первой и второй горой. 1я гора была нашей гордостью, каменистая, вся усыпана нагромождениями валунов, причудливыми скалами, вершина похожа на крепость, специально выстроенную для мальчишеских баталий.

Однако ближе к делу. Сборы были не долгими, взяли удочки, краюху хлеба, коробок спичек, Колька извлек из тайника свои знаменитые папиросы Прибой и, непременно, кнут с разными коленцами, я прихватил длинное, эластичное удилище, Славка взял коробку для кузнечиков. Выйдя в степь, мы бросились ловить кузнечиков, чтобы было, на что ловить рыбу. Солнце уже палило во всю, кузнечики весело стрекотали и постоянно перепрыгивали с места на место.
Увлекшись ловлей, мы не заметили, как к нам подтянулась группа ребят. Их было трое, двое русских и один ингуш. Ахмет был старше всех нас и на голову превосходил всех в росте. Не знаю, что им было нужно, но они стали нас оскорблять, особенно старались русские, задирались во всю, видимо их вдохновлял Ахмет, поигрывающий ножиком.

Как часто бывало, Колька начинал драку самым неожиданным образом. Даже мы рты разинули, когда увидели змеевидную ленту кнута, с шумом разрезавшую воздух своим концом и стегнувшую одного из оскорблявших. Это явилось сигналом для меня, и я тут же обрушил свое удилище на плечо Ахмеда. Чаще всего неожиданная, жесткая атака с нашей стороны обращала противника в бегство, так случилось и на этот раз, они побежали. Вот тут то Колька поработал на славу, Он яростно отстегал самого рьяного, досталось и Ахмеду. Славка хохотал, передразнивая Ахмеда. Ахмед убегал и кричал, забыв про свой ножик. Мы остановились, покидали, в убежавших от нас мальчишек, камнями и победно продолжили свое шествие.
Через тридцать минут мы были уже на перевале, склон на перевал был пологий, а вот спуск предстоял очень крутой. Я предложил соревнование, кто быстрее спустится с перевала. По общему сигналу мы ринулись вниз, отчаянный Колька сразу вырвался вперед, он лихо перебегал от одной сосны к другой и ловко сбивал скорость бега своими длинными сильными руками, вторым шел я, а Славка прилично отстал.
Так мы неслись до середины перевала, вдруг я услышал отчаянный Славкин крик: « берегись, падаю!». Я бросился к ближайшей на пути сосне, Славка пронесся мимо меня уже в падающем положении, ударился об Колькину спину. Колька чудом удержался на ногах, захватив мертвой хваткой встречную сосну, а вот Славка, потеряв землю и пробежав несколько шагов по воздуху, как ракета вонзился в заросли шиповника и затих там, казалось бы навсегда. Мы бросились к нему, помогли выбраться, он отчаянно ругался, руки, лицо его были покарябаны. Колька объявил соревнования закрытыми, ввиду травмы участника.

Вскоре мы добрались до озера и сразу забыли о неудачном соревновании. Быстро скинули майки и в воду, охладив разгоряченные тела, двинулись к своему любимому месту. Это было сосредоточение огромных валунов, один из которых, длиною метров 10, как огромная палуба вдавался в озеро. Мы разбегались по этому камню и ныряли, до воды было более 2х метров. Поныряв вволю, загорали и грелись на камне, блаженство было неописуемо.
Славка 1й достал кузнечика, насадил на крючок, и началась рыбалка. На этот раз мы блаженствовали часов 5. Славка поймал 5 окуней, Колька чуть больше, а я вообще ничего. Как- то не шла ко мне рыба, а если честно, мне было жалко рыбок, и я чаще нырял и купался, чем ловил рыбу, если же забрасывал удочку, то с пустым крючком.

Когда настало время собираться домой, Колька сунул мне в руки удочку и сказал: « Ну, одну то хоть поймай!» Я спустился с большого камня на другой, он чуть-чуть выступал из воды, и забросил удочку с пустым крючком, а сам любовался рыбками, они крутились вокруг камня, то одна, то другая стайка, вдруг неожиданно шарахались в сторону, моментально исчезали, появлялись вновь, одним словом, в воде шла своя жизнь.
Вдруг Колька неожиданно закричал: « Вовка, клюет, тяни!»- я посмотрел на удочку, поплавка не было, он ушел в воду. Я выдернул леску из воды, на ней болтался огромный окунь, он дергался, и я никак не мог его схватить, а ребята кричали, как сумасшедшие: « Держи, лови, только не дай сорваться, ну хватай же, хватай его! » - наконец, я схватил его двумя руками, упал на зад и зажал между бедрами скользкого окуня. Так и сидел я, пока ко мне не спустился Колька. Он осторожно прихватил леску, схватил окуня за голову, удивленно посмотрел на меня, засмеялся и поднял окуня на леске вверх. Оказалось, что я поймал такого красавца на голый крючок прямо за голову. Мой красавец стоил десятка пойманных нами рыб, он был длиной 30см.

Когда мы шли уже по нашей улице, мы всячески демонстрировали нашего окуня. Повесив улов на удилище, положив его на плечи, мы с Колькой гордо шагали по середине улицы. Если кто-нибудь смотрел на нас, мы подгибали ноги и шли, как будто нам было очень тяжело. Вот какая занятная получилась у нас рыбалка.

из книги "Всплески ярости"
Владимир Мусатов
Заслуженный тренер России, дважды мастер спорта

Другие материалы в этой категории: « Ученики XXI века Семья Сергея Мусатова »

Оставить комментарий

Убедитесь, что вы вводите (*) необходимую информацию, где нужно
HTML-коды запрещены

Вход

Создать аккаунт