Новости 2015

"Стихи без претензий" 1часть

Мусатов Владимир

  • "Во сне"

    Он хлеб ручонкою,
    Опять,
    Уж в сотый раз,
    Хотел достать.
    Хлеб увернулся и уплыл.
    Он запахом его манил.
    И потянулся снова он.
    Хлеб засмеялся.
    Но малыш,
    Хватать пытался,
    Хлеб исчез,
    А вместо хлеба,
    Поле, Лес.
    Раздался грохот.
    Танк ползет.
    А рядом с ним,
    Ползет отец.
    Кровавый след.
    Ползет комбат.
    В руках гранаты.
    Взрыв и тьма.
    Да, это фронт.
    Идет война.
    Проснулся он.
    Ручонки шарят,
    Темнота.
    В избушке ветхой.
    Мама где?
    Она жива?
    Как радостно это она.
    Любимая, родная мама.
    Он слышит запах молока
    Попробую, коснусь губами
    Ее соска,
    Тихонечко,
    Всего глоточек молока.
    Губами захватил сосок.
    И сжать его никак не мог
    Был тверже камушка сосок.
    Сухой и черствый, как горбушка
    И пахнет потом, позже он, поймет
    Как трудно маме делать пушки.

    "Напился смерти"

    Снарядами из нашей пушки.
    Прямой наводкой бьет солдат
    Взрыв страшной силы,
    Танк подбит
    Он закрутился и горит.
    Ползут из танка все в крови
    Кто без руки, кто без ноги
    Фашисты?!
    Ну, зачем вы к нам?!
    что надо вам?!
    А к пушке рвется третий танк
    Он давит пушку и солдат.
    Но снова взрыв,
    Кромешный ад.
    Так вот где мой отец гранатой.
    Подбив железную махину,
    Лежит с оторванной рукой.
    Нет!
    Не лежит он, а ползет,
    Схватив снаряд другой рукой
    Под пятый танк, уткнулся он.
    Своей разбитой головой!
    И снова взрыв.
    Всех разметал.
    И тишина.
    Он телом задержал металл.
    Склоните головы.
    О, люди!
    Погиб отец мой!
    Как герой!
    Напился смерти!

    "Алтарь Победы"

    Все чувства наши людям павшим,
    Мы не скрываем слезы, наши.
    .По телу молнии, тики, взрывы,.
    И мозг работает с надрывом..
    Алтарь Победы- Пирамида
    Костей и черепов героев
    Преступников, войны изгоев.
    Их рассудила всех Фемида.
    Фемида Господа все вскроет.
    И каждому воздаст, не скроешь.
    Преступник кто, а кто герой?

    "Богу Слава"

    Вижу крест твой, вижу храмы, золотые купола.
    Вспоминаю детство, маму и иконочку Христа.
    На иконочку молился, Боже сохрани отца!
    На войне он с немцем бьется, ждем с победой мы бойца!
    Слава Богу победили, слава Богу он живой!
    Слава Богу он вернулся, грудь в медалях, он герой!
    Обнял плачущую маму. Всех детей поцеловал!
    Вижу крест твой, вижу храмы, золотые купола
    Слава Богу, слава Богу, Богу, Богу слава, слава

    "Отец"

    Пришел с войны суровый воин.
    Он чести славы был достоин.
    Он победитель, награжден.
    Но отдыхать не станет он.
    Не станет пить, болтать с соседом.
    Будет работать день и ночь.
    Нужда идет за нами следом.
    Ее он должен превозмочь.
    Но главное детей поднять.
    Кормить, поить, тренировать.
    К любой работе приучать.
    И всем наукам обучать.
    В избушке тесной места нет.
    Но все ж возьмет он табурет.
    Перевернет, на пол поставит.
    На ножки бросит ватник свой.
    Ногами вверх стоять заставит.
    Ткнув меня в ватник головой
    Отставит к стенке табурет.
    И бросит на пол ветхий плед.
    Заставит делать всех курбеты.
    Сальто-мортале, пируэты
    И удивиться белый свет.
    Посадит в ряд всех, петь заставит.
    Стихи читать и танцевать.
    При свете лампы деревенской.
    Наук всех тайны познавать.
    1946 год МВС

    "Сенокос"

    Я поздно стал стихи писать.
    И время не вернуть мне вспять.
    Я мог бы стог стихов сметать.
    Но так уж вышло, видит Бог.
    Копенку малую сверстать.
    С большим трудом я только смог.
    Я помню леса благодать.
    Туда мне хочется бежать.
    Как в детстве босым и не важно.
    Хочу в душистом сене спать.
    Там братья Алька, Генка, Колька.
    Корова, тетя Поля, мать.
    Там молоко, клубники столько!
    Что можно с бесшабашным Колькой.
    За час вдвоем ведро набрать.

    Клубники сочной наберем.
    И в чашке с молоком намнем.
    О чем можно еще мечтать.
    В лесу, конечно, благодать.
    С утра клубнику собираем.
    Сушить на простынь высыпаем.
    А Генка наш, кабан, лентяй.
    Пасет корову-ай-яй-яй!
    Опять корову потерял.
    Клубники в рот набрал, молчит.
    Башкою вертит и глядит.
    Какая умная корова
    Лентяя обманула снова
    И вот уже в который раз.
    Ворует ягоды у нас.
    С простынки нашей,
    Вот те раз.
    Уничтожает наш запас.
    Влюбилась в ягоды зараза!
    И что ведь интересно мне.
    Набеги делала три раза.
    И все по-разному. В уме
    Буренке просто не откажешь.
    А Генку мама вот накажет.
    Даст хворостиной по спине.
    1945 год МВС

    "Мальчиш замерзал"

    Если я честное слово скажу,
    Что б ни случилось, умру, но сдержу.

    В холодной избушке тускло лампа мерцает
    На улице ветер и сильный мороз.
    Прижавшись к окошку, Мальчиш замерзает.
    Ручьи ледяные на щеках от слез.
    Он смотрит, как мама устало стирает.
    Отец подшивает худые пимы.
    Трескучий мороз к ночи быстро крепчает.
    Ну, как им сказать, что за ним нет вины.

    Слышит, как Колька кричит, где же Вовка?
    Чувствует брат, что случилась беда.
    В восемь закончилась тренировка.
    Должен быть дома давно брат мой Вовка
    Выскочил Колька, накинув фуфайку.
    Кнут свой схватил с привязанной гайкой.
    Зябко, тревожно, вдруг ингуши?
    Вовку убили, кругом ни души.

    Лежа в снегу уж Мальчиш засыпал.
    Грезилась степь и теленок любимый.
    Неистовый Колька его отыскал.
    Посыпанный снегом, он был словно иней
    Только тихонько губами шептал:
    Не виноват я. Не брал я, не брал.
    Кто-то подсунул мне в парту пенал.
    1950 год

  • "Красуля"

    Таскала плуг, возила сено,
    Дрова из леса, губы в пене.
    Она лишь ноздри раздувает.
    Бока Красули ходуном!
    Глаза живые, понимает,
    что маме нашей помогает.
    Кормить Красулю и детей.
    Они все здесь, идут за ней.
    Их четверо босых, голодных.
    Старший худющий, как скелет.
    Ему всего 12 лет.
    Телегу тянут и толкают.
    А дома даже хлеба нет.
    Картошка в подполе гнилая.
    Священная война пылает.
    Отец на фронте, рядом нет.
    Дать бы им больше молока.
    Да больно горочка крута.
    Но дотащу телегу дров.
    Уж скоро близится Покров.
    Согрею их разбитый кров.
    Вовка мне голову погладит.
    И даже в губы поцелует.
    Уж, больно любит он коров.

    "Украли кормилицу"

    В избушке темной свет потух
    Сижу один я, как в темнице.
    Вдруг двери настежь распахнув,
    Влезает горец! На лице!!
    Один лишь глаз, чернее тучи.
    Другой, закрыт большим бельмом.
    Как шлем шаль женская на нем.
    За поясом кинжал могучий.
    Я испугался и застыл.
    А он вдруг жалобно заныл.
    Дай, отрок хлебушка кусочек.
    Голодный умирает дочка.
    -Я не могу помочь никак.
    Ни хлеба, ни картошки нет.
    -А вот лежит гнилой Буряк.
    Его возьму я, слышишь шкет.
    Сам шарит глазом по избушке.
    Зачем-то заглянул в окошко.
    Вышел во двор, там постоял.
    Со страхом я за ним следил
    Он гневно пальцем погрозил.
    Я спрятался и дверь закрыл.
    Прислушался, ну, слава Богу
    Вот, кажется, бандит ушел.
    Я на иконочку Христа
    Ручонкой детской помолился.
    Долго раздумывать не стал
    Спиной к горячей печке встал.
    А, вот и Колька! - Прибежал!
    Чихает, кашляет, дрожит
    К горячей печке привалился.
    -Что за бандит вышел от нас?
    -Около дома покрутился.
    -В окно два раза заглянул.
    -Меня, как только увидал
    Так сразу быстро удалился
    -Ох, я наверно простудился!
    -А видел ты его кинжал?
    Я Кольке быстро рассказал.
    Бандита живо описал.
    Тут появились Алька, Генка.
    И я боятся перестал.
    Темно и холодно в избушке.
    Затушен свет от фитилька.
    Мы вчетвером, мать на работе.
    Уже двенадцать спать пора.
    Вдруг скрипнули во двор ворота.
    Мимо окошка тень прошла.
    Снаружи вдруг окошко кто-то,
    Прикрыл, глухая темнота.
    И дикий страх!
    Боязнь смерти!
    Кричите Ах!
    Вопите черти!
    Кричи, спасите!
    Убивают!
    Это бандитов испугает!
    Но мы предательски молчали.
    Мы предали Красулю нашу
    Бандитов мы не испугали.
    Мы сжались и чего-то ждали.
    Предатели!! Мы. Дали.
    Свести Красулю со двора.
    В глубокий увести овраг.
    Зарезать! А потом сожрать.
    Красуля стельная была.
    Вот-вот, она бы отелилась.
    Душа болела, я молился!
    Боль не прошла, но притупилась.
    Однако горцев невзлюбил.
    Подрос и в драку, как увижу.
    Дрались как дети сатаны.
    Мы поножовщины сыны.
    Остер и ловок их кинжал
    И в этой битве друг мой пал.
    Наш незабвенный Алька Шквал.
    Затем погиб еще один.
    Красив он был, как Алладин.
    Гарифом звал я, Фахрутдина.
    Удары получили в спину.
    Шквал под лопатку прямо в сердце
    Гариф под почку в позвоночник.
    Предательски их отвлекали
    Мы Братья вам! Писали кровью!
    Кинжалом прямо на руке.
    Ребята верили, не знали.
    Что сзади притаилась смерть!
    Нож острый в спину получили.
    Все больше мы ожесточались.
    Следили, мстили, рисковали
    Но мы отлично понимали
    Нам это даром не пройдет.

    "Кто же я?"

    Я Лу, Киссе, я Джо Луис
    Я в детстве был чудесный Кис
    Котенок белобрысый, Мисс!!!
    Я Джек, я Мартин, мистер Икс!!!
    То Хем я, то Экзюпери.
    То Пушкин смелый на дуэли
    Всю жизнь рисую параллели.
    Любил озера скалы, ели.
    Но вдруг в Варлама превратился
    Я с блатарями храбро бился
    Отважным бригадмилом был
    И с хулиганами судился
    Копал, грузил, и матерился.
    Стирал в крови я плащ-палатки.
    Полы засаленные мыл.
    Пилил могучие березы
    Сучки сосновые рубил
    Махал кувалдой весь в поту
    И клал асфальт я как в бреду
    Зерно раскидывал в вагоне
    Ногами босыми месил
    Замес из глины на соломе.
    Я пас коров, траву косил.
    Однажды даже умудрился
    Из самосада Козью ножку
    Руками детскими скрутил
    И вместе с Колькой накурился
    Домой доплелся и свалился,
    Поднялся и с трудом большим
    Я на печь русскую втащился
    Как птица я, разинув рот,
    раскинул руки словно крылья,
    Залег.
    Ждал смерти, Бога вспоминал
    Его молил, простить, просил
    Что в душу дьявола пустил
    Недобрым словом самосад
    Его хозяев вспоминал.
    Мне пригодился русский мат.
    Ругался я как мой примат.
    Отец говаривал не раз
    Мы били немцев им в атаке
    Да просто в рукопашной драке
    Они кричали, что я Рус
    Что я неправильно дерусь.
    Что я хрю-хрю, что я ругаюсь.
    Они в Европе не привыкли.
    Ведь я оглоблей бил по тыкве
    И наступал такой конфуз
    Под каской лопался арбуз.
    К оглобле немец не привык
    Не помогал немецкий штык
    Печь русская меня согрела
    Я провалился в темноту
    Взлетел как птица в высоту
    Летало долго мое тело,
    И ангелы мне песню пели,
    Бог сжалился, над малышом
    Душа осталась в моем теле.
    Проснулся потный, нагишом
    Лежу как брат с моим котом.
    Урчит живот и кот мурлычет
    Мне мордой прямо в шею тычет.
    Нос лижет, и хвостом махает.
    Прохладу ветром нагоняет
    Не нравится как пот воняет
    2010год MVS

    "Первая любовь"

    Я на Всемирном Фестивале увидел танцевальный мир.
    Алекса Мура, танго, вальс, квикстеп, и слоу, суперсложный.
    Там Бельский Дмитрий незабвенный и Диметман и Орб ходил
    Мой первый балетмейстер -Бельский, и я как тень за ним бродил.
    Вернувшись в Питер, каждый день стал танцевать на вечерах.
    Нашел красавицу партнершу и утонул в ее глазах.
    Нас Бельский обучал и Павлов, Ааре Орб, великий Мур.
    Стружанов, Бруно-Белоусов, Поповы Стас, Людмила-супер.
    Ну, как тут школу не создашь, когда в руках такой багаж.
    1962 г.

Другие материалы в этой категории: "Стихи без претензий" 2часть »

Оставить комментарий

Убедитесь, что вы вводите (*) необходимую информацию, где нужно
HTML-коды запрещены

Вход

Создать аккаунт